<< 1 2 >>

РАССКАЗЫ УИЛЬЯМА К. ДЖАДЖА

Для Джаджа никогда не было загадкой, как найти новый путь, когда надо было обратить внимание людей на древние истины. Свои рассказы он подписывал разнообразными необычными псевдонимами. Он также использовал древнее изобретение — историческую аллегорию.

В период с 1885 по 1893 годы Джадж опубликовал в журнале «Путь» десять необыкновенных рассказов, (за исключением первого, «Странного рассказа», опубликованного в «Теософе»), используя для всех одно авторское имя Брайан Киннаван.

Галерея астральных образов

Хотя галерея образов, о которой я сейчас пишу, уже давным-давно забыта, с тех пор, как ее хранители покинули то место, где она была, никто никогда не смог бы найти ее там. Тем не менее, подобные галереи можно найти в тех местах, куда нельзя попасть без проводника. Теперь они скрыты в отдаленных и недоступных местах; в горах Гималаев и за ними, в Тибете, в индийском подземельях и других таинственных местах. Тайным братствам не требуются шпионские отчеты или исповеди грешников, у них есть свои непостижимые хроники, всех поступков, мыслей и чувств тех, кого они описывают. В братствах римско-католической церкви или франкмасонства ни один проступок не разбирался до тех пор, пока кто-либо не донесет на виновного или он сам не исповедуется. Каждый день один масон за другим нарушали и букву и дух даваемых ими обетов, но, если никто не узнавал это и не налагал наказания, то он по-прежнему сохранял свою добрую репутацию. Солдат в лагере или в поле преступает строжайший дисциплинарный устав, однако, если он сделает это незаметно для тех, кто мог бы разгласить это или наказать его, он ненаказуем. Также и члены различных религиозных организаций. Действием или мыслью они постоянно нарушают все заповеди в тайне от своих собратьев и глав Церкви, но тем не менее, не теряют своей авторитета. Однако, ни у великой римско-католической церкви, ни у франкмасонов, ни в какой-либо иной религиозной секте не найдется такой галереи, о которой я сейчас попытаюсь вам поведать, галереи, в которой записаны самые незначительные мысли и поступки.

Я не имею в виду великий Астральный Свет, сохраняющий верные картины всего того, что мы делаем, будь мы теософы или зубоскалы, католики или франкмасоны, но подлинную коллекцию подобий, специально составленных так, чтобы выделить одну из многочисленных функций Астрального Света.

Впервые я услышал об этой чудесной галереи во время разговора со стариком, превратившимся в блуждающий глаз, а после его смерти мне показали и саму галерею. Она хранилась на Священном Острове, где происходило множество загадочных и удивительных событий и хранилось немало магических предметов. Вы можете спросить меня, почему подобные события не происходят сейчас, но с таким же успехом вы могли бы спросить меня о причинах гибели Атлантиды или об исчезновении великой Ассирийской Империи. Просто пришел их срок точно также, как когда-нибудь придет конец и нашей современной хвастливой цивилизации, и она погибнет. Закон циклов не может быть нарушен, и как верно то, что приливы на земле сменяются отливами, а кровь течет по телу, так верно и то, что все великие дела приходят к завершению, а могучие народы исчезают с лица земли.

Это случилось за несколько месяцев до смерти старика, когда он либо чувствуя приближение смерти, либо подчиняясь неизвестному мне приказу учителей, открыл мне много тайн и намекнул на другие. Однажды, сожалея о своих многочисленных ошибках, он обратился ко мне, заметив:

«Случалось ли тебе когда-либо увидеть галерею, где записывается любое изменение твоего настоящего духовного состояния?»

Не понимая, что он имеет в виду, я ответил: «Я не знал, что такая здесь имеется».

«О, да; она находится в старом храме на вершине горы, и Алмаз светит там ярче, чем где-либо».

Боясь обнаружить мое глубокое невежество не только относительно того, о чем он говорил, но и относительно характера этой галереи, я пытался вести беседу таким образом, чтобы извлечь больше информации, а он, предполагая, что я уже знаком с такого рода галереями, начал описывать эту. Но, дойдя до самой важной части описания, он оборвал рассказ также резко, как и начал его, так что мое любопытство осталось неудовлетворенным. И до самого дня своей смерти он не касался больше этого темы. Но после его необычной болезни, за которой последовало появление необычайного блуждающего глаза, мысль об этих образах совершенно вылетела из моей головы.

Но, казалось, что воздействие этого блуждающего, одинокого, разумного глаза на мой характер стало лишь тенью или предзнаменованием моего знакомства с галереей. Его обычный вопрос, в связи с его личными недостатками и тем, какой урок он извлек из этого, когда вся его природа сконцентрировалась, воплотившись лишь в его глаз, долго блуждавший по Острову, заставило меня обратить мои мысли внутрь себя с тем, чтобы обнаружить и уничтожить ростки зла в самом себе. Между тем все обязанности в храме, где я жил, усердно выполнялись. И вот однажды ночью, достигнув смирения духа, я заснул при белом лунном свете, падающем на пол, и мне приснилось, что снова встретил живого старика и что он спросил меня, видел ли я галерею образов. «Нет, – сказал я во сне, – я забыл о ней», и проснулся от звука своего собственного голоса. Взглянув вверх, в лучах лунного света я увидел фигуру человека, которого я никогда не видел прежде ни в одном из храмов. Он смотрел на меня ясным холодным взглядом, и издалека донеслось то, что я принял за его голос.

«Следуй за мной».

Поднявшись с постели, я пошел в ночь вслед за немногословным проводником. Высоко в небе стояла полная Луна, и все вокруг было наполнено ее сиянием. Вдалеке стены храма, ближайшего к горе Алмаза, казались освещенными внутренним светом. Туда-то и направлялся мой проводник. И вот мы подошли к широко открытой двери. Стоило мне переступить порог, и я заметил, как одинокий, серый, блуждающий глаз моего старого друга и со-ученика появился за мной в воздухе, глядя прямо мне в душу, и я понял его выражение, как если бы он сказал мне:

«Галерея здесь».

Мы вошли, и, хотя все священники находились на местах, никто из них, казалось, не заметил меня. Мы прошли через двор, пересекли залу, спустились вниз проследовали длинным коридором, пока не попали в просторное помещение без крыши, куда вела лишь одна дверь. Лишь звезды сияли в небе, а потоки не только лунного света смешивались со светом от Алмаза. Поэтому здесь не было тени, и иной свет был не нужен. Когда бесшумная дверь мягко закрылась за нами, печальная мелодия наполнила все вокруг. Но вот она оборвалась, и в тот же миг в одном месте показалась тень, которая тут же была поглощена светом.

«Смотри внимательно, но ничего не трогай и ничего не бойся», – сказал мне мой молчаливый чичероне. С этими словами он повернулся и оставил меня одного.

Но разве мог бы я сказать, что я остался один? Место наполнилось лицами. Они находились вверху и внизу длинной залы; у пола, над ним, выше, вдоль стен, в самом воздухе, повсюду за исключением одного ряда, но никто из них не двигался с места, хотя все казались живыми. И время от времени странные стражи из элементального мира перемещались здесь с места на место. Следили ли они за мной или за этими лицами? Сначала я почувствовал, что они следят за мной, так как, куда бы я ни перемещался, они искоса следили за мной; но через минуту случилось нечто, уверившее меня в том, что они следили за лицами.

Я стоял, глядя в лицо одного моего старинного друга приблизительно моего возраста, которого направили в другую часть Острова, и это наполнило мое сердце безотчетной грустью. Одно из любопытных элементальных созданий беззвучно приблизилось к нему. В изумлении я даже напряг глаза, так как образ моего друга начал явно меняться в цвете. Его выражение менялось с каждой секундой. Оно из белого стало серым и желтым, потом снова серым, а затем неожиданно оно все почернело, как будто быстро разлагалось. Потом снова зазвучала та же печальная музыка, которую я уже слышал, входя в зал, а темный лик, казалось, отбросил тень, но ненадолго. Элементал набросился на теперь уже безжизненный образ, разорвал его на части и одному ему известным способом развеял атомы и восстановил яркость пространства. Но увы! Образ моего старого друга пропал, и я почувствовал тяжелое, почти невыносимое, подобное отчаянию уныние.

Как только я свыкся с моим окружением, я стал время от времени ощущать сладкую, но тихую музыку, которая, казалось, исходит от этих образов. Поэтому, выбрав одно, я остановился перед ним и стал наблюдать. Образ был ярок и чист. Его глаза смотрели на меня полусознательно, как бы во сне. Да, иногда образ становился чуть поярче, и в эти моменты я слышал приятную музыку. Это убедило меня в том, что выражения окружавших меня лиц связаны с музыкой.

Но опасаясь, что меня позовут назад, я принялся внимательно рассматривать коллекцию и обнаружил, что все мои со-ученики были представлены здесь, подобно сотням других, которых я никогда не видел. Здесь были и образы всех чинов священников, которых я видел на Острове. Однако, та же печальная музыка каждый раз напоминала мне о том, как почернел образ моего друга. Я знал, что это означает, что и другие образы чернеют и тут же уничтожаются заботливыми элементалами, которые, как я видел краем глаза, набрасывались на них всякий раз, как только звучала такая музыка. Это было подобно стенаниям ангелов, видящих еще одного смертного, идущего на моральное самоубийство.

Мгновение спустя, передо мной появилось объяснение этой галереи. Здесь находились живые образы всех учеников или священников ордена, основанного Адептами Алмазной Горы. Эти одушевленные образы были связаны невидимыми нитями с характерами тех, кого они представляли, и подобно телеграфу они мгновенно записывали точное состояние сознания ученика; когда он терпел полную неудачу, они становились черными и уничтожались, когда он преуспевал в духовной жизни, степень их яркости или красота показывали его точное состояние. Когда я пришел к таким заключениям, залу наполнили громкие и сильные звуки. Прямо передо мной было прекрасное спокойное лицо; его сияние излучало свет вокруг него, и я понял, что некий невидимый брат, – хорошо ли я его знал или не очень, – достиг определенной высоты продвижения, соответствующей таким тонам. Именно в этот момент вернулся мой проводник, и я обнаружил, что я нахожусь рядом с дверью; она была открыта, и мы вышли вместе, следуя по тому же пути, которым пришли сюда. Снаружи, по положению Луны, я определил, сколько времени я пробыл в галерее. Молчание моего проводника указывало и мне хранить молчание, и он вернулся со мной в ту комнату, из которой мы пришли. Там он остановился, посмотрел на меня, и снова я услышал его вопрошающий, будто бы издалека, голос, как если бы он сказал:

«Итак?»

В моем сознании возник вопрос: «Как созданы эти образы?». Ответ исходил как бы от всего него, но не из губ:

«Ты не поймешь. Образы эти не сами личности, но, однако, они состоят из их сознания и тел».

«Прав ли я был, думая, что они соединены с теми, кого изображают, невидимыми нитями, по которым передается состояние личности?»

«Да, совершенно прав. И они никогда не ошибаются. День ото дня образы изменяются в лучшую или худшую стороны. Стоит только ученику встать на этот путь, как в зале появляется его образ; и нам не нужны ни шпионы, ни услужливые ученики-доносчики, ни отчеты, ничего другое. Все записывается само собой. Нам остается лишь наблюдать за образами, чтобы знать, продвигается ли ученик вперед или назад».

«А эти любопытные элементалы, – подумал я, – наверное, питаются почерневшими образами».

«Они убирают мусор. Они собирают и рассеивают разложившиеся и вредоносные атомы, которые образовывали почерневший образ – им больше не подобает оставаться в таком окружении».

«А музыка исходит от образов?»

«О, юноша, тебе еще многому надо научиться. Она исходила от них, но принадлежит также всем другим душам. Она есть вибрация мыслей и духовной жизни ученика: это музыка его благих дел и братской любви».

Затем мне пришла в голову сумасшедшая мысль: «Как может кто-нибудь, – если это вообще возможно, – восстановить свой образ в галерее, если он один раз уже почернел?»

Но моего проводника уже больше не было рядом со мной. Я услышал лишь слабый шелестящий звук – и три далеких глубоких ноты, как если бы звонили в большой бронзовый колокол!

Истинный прогресс

Наверное, тем, кого увлекают дискуссии о том, что полезнее – знакомство с Астральным Планом и наблюдение за ним, либо изучение метафизики и этики теософии – может помочь опыт одного из учеников. Несколько лет я изучал Астральный Свет и экспериментировал с ним так, что в конце концов я мог, при случае, воспользоваться даром смотреть в него и видеть изумительные образы этого плана, искушающие наблюдателя. Но хотя мои попытки увидеть эти странные видения в чем-то увенчались успехом, я чувствовал, что у меня не прибавилось знания ни о том, каким образом эти картины становились видимыми, ни о источниках, их порождавших. В моем распоряжении было огромное множество фактов. Но чем больше я собирал их, тем дальше я был от понимания закона, ими управляющего. Я призвал Учителя, и Он сказал:

«Помни об иллюзиях материи».

«Но, – сказал я, – является ли материей то, во что я смотрю?»

«Да, и эта материя в чем-то грубее, чем та, из которой создано твое тело. Она полна иллюзией и кишит существами, враждебными прогрессу, и мыслями всех когда-либо живших злодеев».

«Каким образом, – спросил я, – смогу я узнать о ней хоть что-то, если я не стану исследовать ее?»

«Для этого тебе достанет времени, но только после того, как ты правильно вооружишься перед исследованием. Тот, кто отправляется в незнакомую страну без необходимых запасов, без компаса, не зная обычаев народа то местности, подвергает себя опасности. Наблюдай же и смотри».

Предоставленный, таким образом, самому себе, я обратился за объяснениями к тем, кто лишь начал изучать Астральный Свет, но, тем не менее, привык видеть его картины каждый день. Но ни у одного из них не было сколь-либо достойной теории или философской основы. Все они путались и противоречили друг другу. К тому же почти все они пребывали в полном невежестве относительно остальных жизненных вопросов. Никто из них не отличался выдержкой и беспристрастием; наоборот, движимые противоречивыми ветрами желаний, все они казались ненормальными; ибо, будучи одержимыми способностью видеть или слышать в Астральном Свете, они не контролировали себя в других сферах бытия. Более того, эта странная способность, казалось, опьяняла их, так как в этом отношении они становились выше других людей, хотя при этом совсем не преуспевали в чисто практических делах.

Продолжив исследования еще глубже, я обнаружил, что все эти «пророки» были пророками лишь наполовину, и, может, даже менее того. Одни могли слышать астральные звуки, но не способны были видеть астральные образы; другие, напротив, видели картины, но не воспринимали ни звука, ни запаха; иные же видели лишь символы. Но при этом каждый из них высмеивал особенные способности других. Обращаясь даже к самому великому Эммануэлю Сведенборгу, я увидел в нем провидца необычайной силы, но он был устроен так, что мог видеть в Астральном мире лишь серии образов, являвшихся всего-навсего продолжением его собственных врожденных убеждений. И хотя у него было несколько видений реальных событий, произошедших на расстоянии, их число было столь мало, что не стоит серьезного рассмотрения.

Итак, одна опасность, от которой меня предостерегал учитель была совершенно очевидной. Это была опасность запутаться и затемнить сознание бесконечными образами, не дающими полезной пищи для опыта. И тогда я снова обратился к учителю и спросил:

«Разве у Астрального Света совсем нет возможности учить, и если нет, то почему? Есть ли другие опасности кроме тех, которые я уже открыл?»

«Ни одна сила, принадлежащая Астральному Плану, сама по себе научить тебя не может. Он содержит отпечатки, сделанные людьми в своем невежестве и безрассудстве. Неспособные пробудить истинные мысли, они продолжают заражать этот свет вирусом своих неуправляемых энергий. Ты же, либо любой другой провидец, глядя в него, исказите и извратите все, что вы там найдете. Он откроет тебе картины, созданные твоими собственными привычками, наклонностями и слабостями. Таким образом, ты увидишь всего-навсего искаженную и преувеличенную копию самого себя. Астральный План никогда не научит тебя видеть причины вещей, так как они ему неизвестны. Но если идти еще дальше, то тебя будут подстерегать еще более странные опасности, чем те, которые ты уже знаешь. Там пребывает страж порога, порожденный всем злом, содеянным человеком. Никто не в силах избежать встречи с ним, и горе тому, кто не готов к этому; ему угрожает смерть, отчаяние или моральное разложение. Посему, посвяти себя духовным устремлениям и истинной самоотверженности, что поможет изучить причины, действующие в природе, законы, по которым они работают и на что обращено их воздействие».

Тогда я посвятил всего себя тому, на что указал мне Учитель, и обнаружил, что однажды приобретенная философская основа ясно показывает как добиться бесстрастия и делает практику легкой. Это дало мне возможность освободиться от тысяч сомнений, обуревающих всех тех, кто вглядывается в Астральный Свет. Эта практикой стара, ее предписывают еще древние школы, у которых мы заимствовали наше знание об Астральном Свете. Они требовали от ученика отказаться от каких-либо оккультных практик до определенного срока, пока он ни заложит прочное основание логики, философии и этики; и лишь тогда ему было дозволено пойти дальше по этой странной стране, из которой многие неподготовленные искатели возвращались, не найдя истины, а порой и лишенные рассудка. Позже я узнал, что Учителям Теософского Общества принадлежат такие слова: «Пусть Теософское Общество процветет моралью и философией, и отрешится от простого собирания фактов». Будем ли мы более великими, чем Они, или направим в невежестве стопы свои по тропе, ведущей к разрушению?





<< 1 2 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика