<< 1 2 3 4 >>

УИЛЬЯМ К. ДЖАДЖ
(1851–1896)

Непреложен закон, устанавливающий, что тот, кто получил духовную помощь, неважно как бы мала она ни была, не должен с готовностью умереть до тех пор, пока не передаст то, что получил, по крайней мере, ещё одному человеку. Этот же закон гласит, что передать это не значит просто сказать словами, но терпеливо ждать, чтобы этот другой понял всё до конца. Однажды повернув свой разум к свету Истинного Солнца, ты бросаешься в этот поток священной энергии, который стремится к этому Солнцу и от него. И никогда больше ты не сможешь повернуть обратно свою жизнь, а потому, живи так, чтобы хорошо выполнять свои обязанности ( Уильям К. Джадж )

Уильям К. Джадж был учеником, близким другом и соратником Елены Петровны Блаватской, одним из учредителей Теософского общества, долгие годы руководил его американским отделением и был редактором журнала «Путь». У.К. Джадж был известен неослабевающими самоотверженными усилиями по укреплению и развитию теософии, разумным подходом к вопросам жизни и бескорыстным служением другим.

Уильям Кван Джадж, сын Алисы Марии Кван и Фридерика Х. Джаджа родился в Дублине, Ирландия, 13 апреля 1851 года. Отец Джаджа был масоном и мистиком. Его мать умерла рано при родах своего седьмого ребёнка. До тринадцати лет мальчик воспитывался в Дублине, затем его отец переехал со своими осиротевшими детьми в США, проделав этот путь на рейсовом пароходе «Сити оф Лимерик», который прибыл в Нью-Йоркскую бухту 14 июля 1864 года. О детстве Уильяма мало известно, но говорили некой болезни мальчика на седьмом году жизни, считавшейся смертельной. Врач объявил маленького страдальца умирающим, а затем и мёртвым. Охваченные горем родные не заметили, что ребёнок ожил и чувствует себя хорошо. После выздоровления у него обнаружились способности и знания, которые раньше не проявлялись. У взрослых это вызывало восторженное удивление и вопрос: когда и как он узнал все эти новые для него вещи. Он казался тем же самым и, в то же время, совсем другим своей семье, которой пришлось знакомиться с ним заново. Никто не знал, что он умеет читать, но, после выздоровления, на восьмом году он стал буквально глотать все доступные ему книги по месмеризму, френологии, определению характера, религии, магии, розенкрейцерству. Он глубоко вникает в книги Откровений, стремясь постигнуть их истинный смысл.

Возможно, что магнитная связь, так резко оборванная во время болезни, полностью не восстановилась на физическом плане, потому что мальчик так и не стал физически крепким. Не будучи больным, он был хрупкого сложения, но неукротимым и настойчивым не по возрасту. Нижеследующий рассказ из его детства иллюстрирует эти черты его характера. Однажды он был на берегу речки вместе с другими мальчиками. Его товарищи уплыли на остров, находящийся невдалеке от берега, и начали его, не умевшего плавать, дразнить и смеяться над ним. Сердце маленького Уильяма забилось, он бросился в воду, решив достичь острова или погибнуть. Когда стало слишком глубоко, он опустился на дно, пробежал по нему несколько шагов, оттолкнувшись, всплыл, затем погрузился, сделал один, другой шаг и повторил процесс. И таким образом, поднимаясь и опускаясь, карабкаясь по дну и задерживая дыхание, он действительно достиг границы острова, откуда изумлённые товарищи вытащили его в полубессознательном состоянии. Нет ничего более характерного для мистера Джаджа.

Короткое время старший Джадж и его дети жили в старом Коммерческом отеле на Кортлэнской улице в Нью-Йорке, потом на Десятой улице, после чего они обосновались в Бруклине. Сначала Уильям работал в Нью-Йорке клерком, а затем юноша начал изучать законы в юридической конторе Джорджа П. Андрюса, позднее ставшего судьёй Высшего Суда Нью-Йорка. Он жил в это время с отцом, который вскоре умер. Достигнув необходимого возраста, в апреле 1872 года Уильям К. Джадж принял гражданство США, а в мае того же года был принят в адвокатуру города Нью-Йорка и начал специализироваться в коммерческом праве. Как юриста его отличали дотошность, непреклонное упорство и трудолюбие, завоевавшие ему уважение со стороны как работодателей так и клиентов. Как в то время, так и позднее о нём говорили: «Чтобы сделать своё дело Джадж прошёл бы за раскалённым плугом отсюда до Индии».

В 1874 году он женился на Элле М. Смит из Бруклина. У них был один ребёнок, маленькая девочка — очаровательная, талантливая, чья ранняя смерть долго была причиной глубокого, скрытого горя для них обоих. В особенности для мистера Джаджа. Он очень любил детей, и у него была способность привлекать их к себе. Если он рисовал эскизы на палубе парохода, дети тихонько подходили всё ближе и ближе, потом рассаживались в каком-нибудь подходящем месте, которое можно было найти, часто раньше, чем он, казалось, замечал их присутствие. Дети друзей всегда встречали его с восторгом и нередко тащили на пол к своим игрушкам, на детские площадки. Если в компании, где он находился, был ребёнок, он обретал успокоение у него на руках, где уютно сворачивался, пока окружающие вели метафизические дискуссии. Но какой бы оживлённой ни была дискуссия, это маленькое существо, нежно убаюканное, никогда не испытывало ни малейшего беспокойства.

Вскоре после женитьбы мистер Джадж услышал о мадам Блаватской. Это произошло таким образом. Ему попалась книга, «Люди из другого мира», написанная Г. С. Олькоттом, которой он очень заинтересовался. Мистер Джадж написал полковнику Олькотту, спрашивая адрес заслуживающего доверия медиума. В это время волна интереса к оккультизму и дискуссии о нём только поднимались. Эксперименты нескольких людей, включая мадам Блаватскую в отеле «Эдди Хомстид» были предметом разговоров во всём мире. Пока других медиумов не предвиделось, мистеру Джаджу было предложено посетить мадам Блаватскую.

Он пришёл с визитом на улицу Ирвинг Плэйс, дом 46 Нью-Йорк, и тогда, первый раз в этой жизни, Е.П. Блаватская встретилась лицом к лицу со своим самым преданным учеником и другом. (Джадж описал эту первую встречу в статье «Навеки Ваша, Е.П.Б.»). Их сотрудничество никогда не прерывалось, а было «навеки», как писала Елена Петровна. Нет сомнения, в нём бывали бури и сияло солнце, ведь ученик обладал мощным умом, а учитель являлся сфинксом своей эпохи, и интеллектуальные баталии естественно случались. Но чтобы ученик ни думал об учителе — об этом ей говорилось напрямую, а когда возникали сомнения и страх, а они должны возникать при постижении оккультных знаний и испытаниях, то они не скрывались. О том, что Е.П.Б. уважала такую открытость, свидетельствуют 48 страниц её длинных писем к Джаджу, в которых с глубокой любовью она объясняет многие вопросы.

Недавно была сделана попытка раздуть несколько незначительных эпизодов прошлого, и превратить их в продолжительную вражду между Джаджем и Е.П.Б. Неопытные в своём гнусном деле клеветники, возможно, были недальновидными исследователями. Они не подозревали о существовании этих писем Елены Петровны, которые показывают насколько полным было их взаимопонимание, и объясняют, что приводило к временному непониманию. Никогда кармическая линия не была так точно намечена, а кармический инструмент не был более милосердно, но откровенно обнажён Еленой Петровной. Это усилие клеветников было таким же напрасным, как будет и со всякой следующей попыткой разделить этого учителя с этим учеником. Окончательный приговор их взаимоотношениям, не скупясь на выражения, сделала сама Е.П.Б. Он охватывает период более 10 лет до её ухода от нас и переполнен постоянно выражаемой, искренней благодарностью. Блестящая дружба продолжала свой бессмертный путь и ей суждено было перешагнуть не только пределы могилы, но и многих земных жизней.

А.Безант, Г.Олкотт, У.Джадж в саду у штаб-квартиры ТО в Лондоне

Значительное время мистер Джадж проводил с Еленой Петровной на Ирвинг Плэйс, в Нью-Йорке, занимаясь с её помощью и под её руководством, а так же помогая ей с «Разоблачённой Изидой» (об этом сказано в одном из его парижских писем). Он был одним из нескольких присутствующих в её комнатах, когда 7 сентября 1875 года впервые было предложено основать Теософское общество и началась его организация. «Изида» была опубликована в 1877 году, а спустя чуть больше года мадам Блаватская и полковник Олькотт уехали в Индию. Джаджу предстояло делать всё возможное, чтобы работа Теософского общества в Нью-Йорке продолжалась. Только эти трое, как впоследствии писала Елена Петровна, единственные основатели Теософского общества остались верными ему и Причине, по которой оно возникло. Казалось, что это была слишком большая ответственность для молодого юриста, но он делал всё, что мог. Как это выражалось внешне в то время — мы не можем сказать. Он был учеником, проходившим испытание, которого вскоре приняли и признали. Но в этой жизни он был начинающим, одним из тех, кто дал клятву научиться подчинять свои чувства и эта, невидимая и не записанная в анналы работа была куда важнее внешней, видимой. Главное течение таких жизней проходит тайно. Е.П.Б. уже писала и говорила, что он был частью её и Великой Ложи в «прошедшие эры» (её точные слова), что он один из тех проходящих испытание Эго, которые (с соответствующей помощью) перевоплощались сразу после смерти, без отдыха в дэвачане, с тем, чтобы продолжить свою работу в Ложе. Документально установлено, что, когда закончилось семилетнее испытание жизни, Великий Учитель, хорошо известный связью с Теософским обществом, послал мистеру Джаджу через Е.П.Б. свою фотографию с надписью на обороте: «моему коллеге», вместе со своей криптограммой и подписью, а немного позже было послано в Париж с Е.П.Б. благодарственное письмо с советом мистеру Джаджу. Сообщение от Ложи в письменной форме, посланное ему через Е.П.Б. приблизительно в это же время, заканчивалось так: «Те, кто делают всё, что могут и самым наилучшим образом — делают достаточно для нас».

Задача мистера Джаджа, определённо, была трудной, поскольку Е.П. Блаватская, бывшая тогда единственным великим проводником теософских идей, оставила своё поле деятельности в Америке, а с этим любопытство и интерес, возбуждаемые её оригинальной и поразительной миссией, пошли на убыль. Отныне Теософское общество должно было существовать на своей философской основе. В результате, после долгих лет работы и неиссякаемой настойчивости Джадж достиг этой цели. С 23 дет и до смерти, максимум его усилий, огненная энергия его неустрашимой души были отданы этой Работе. У нас есть описание того, как он, будучи единственным присутствующим на собрании, открывал их, читал главы из «Бхагавадгиты», заполнял Минуты (планы работы. — Перев.) и вникал во все детали. Его решение сохранить Теософское общество было настолько твёрдым, что он делал так раз за разом. Такая воля способна преодолеть любые препятствия. Своим упорным трудом, помогая движению во всём мире, он строил Теософское общество Америки, чем заслужил от Учителя Мудрости звание «Воскреситель Теософии в Америке». В те дни у него был девиз «Не раздумывание, а распространение». Он говорил: «Теософия — это крик души».

Сначала работа шла медленно, очень большой активности не было. Но связи не терялись, переписка с Еленой Петровной была оживлённой. На фоне такого рода внешней деятельности молодой распространитель теософских идей продолжал внутренние поиски. Это был период мрака и тишины, период испытания. Елена Петровна тоже прошла подобный период, о котором она говорила и писала: «Долгие годы я думала, что Учитель совсем оставил меня». В Лондоне она видела своего Учителя в физическом теле, сопровождавшего в качестве официального лица какого-то индийского принца. Во время встречи в Гайд-парке Учитель сказал, что она должна поехать в Тибет. Он не предложил никакой помощи и не дал совета, как найти путь в эту страну, куда ей следует идти, когда она там окажется. Намеренно оставленная без поддержки, она достигла всего после неоднократных неудач и нескольких лет поисков. Подобные периоды автор книги «Свет на пути» объясняла в журнале «Люцифер»: несмотря на то, что Учитель действительно находится рядом и создаёт самый высший комфорт, какой одна душа может дать другой, неофит всё же ощущает настолько полное одиночество, что подобный период страданий никто не одолел без горьких жалоб. Жалоба была выжата из этой сильной души (слабая попытка описать которую сделана) в очень личных письмах к учителю, Е.П. Блаватской, и Дамодару, коллеге — соученику. (см. также письма мистера Джаджа из Лондона и Парижа, 1884 г.)

Тени, описанные в этих письмах, отступили, ученик получил знания, его тоже узнали. В 1888 году в некоторых официальных документах Е.П.Б. пишет, что «он — завоевавший доверие чела в течении 13 лет», что он «главный и основной представитель Дзиян (Ложи) в Америке».

Джадж бывал в Южной Америке, где, по словам Е.П.Б., было отделение Великой Ложи и где он видел много странных вещей (см рассказ «Странная история»). Там он заразился страшной малярией Чагриса, которая вызывает сильный жар у своих жертв, часто уводя их на двенадцатый год в мир иной. Джадж очень страдал от этой мучительной болезни, хотя никогда не оставлял из-за неё своих дел. 1896 год был двенадцатым годом его болезни.

У.К. Джадж: «Письма, которые мне помогли», «Океан теософии»

В 1884 он ездил в Европу. В Париже он встретился с Еленой Петровной и провёл с ней немного времени. Затем поехал в Индию, куда прибыл как раз тогда, когда разразился скандал с Коломбо (более полный отчёт об этом деле есть в материалах о теософском движении. — Перев.) После короткого пребывания там мистер Джадж возвратился в Америку к своим профессиональным и теософским обязанностям. Это был чрезвычайно важный, поворотный момент. Как часто бывает, скандал привлёк внимание публики к Теософскому обществу. Начали поступать письма с вопросами. Мистер Джадж воспользовался «приливом» и повёл «судно» общества по более широким, предоставленным судьбой дорогам. Пресса проявляла интерес, репортёры звонили, многие любопытствующие становились членами Общества. Они узнали тихого, волевого человека, который работал среди них. Его отношение и методы работы завоевывали уважение тех, кто его слушал. Сначала пресса начала принимать его статьи о теософии, а потом и статьи других. Начав с насмешек и глумления, неспособности обсуждать теософские темы без оскорбительных комментариев, она стала относится к ним так же, как ко всем другим темам новостей. Позднее, личное влияние Джаджа побудило редакторов нью-йоркского журнала «Сан» отказаться от клеветы на Теософское общество и Е.П. Блаватскую, которую они опубликовали, и судебное дело, возбуждённое Джаджем против этого журнала, было прекращено. (Отказ от клеветы сопровождался длинной статьёй Джаджа о Е.П.Б., которая называлась «Её эзотерический аспект», опубликованной 26 сентября 1892 года.)

В 1886 году, продолжая работать в Теософском обществе, Джадж основал журнал «Путь», для издания которого делал всё необходимое, выполняя всевозможные обязанности. Он безостановочно писал книги, статьи, письма. Он читал лекции во всех штатах Америки, выполнял работу нескольких человек. Каждое свободное мгновение, отнятое у еды и отдыха, было отдано теософии. Под конец, когда было куплено здание для Нью-Йоркского центра и количество работы намного увеличилось, Джадж оставил свою профессиональную деятельность и посвятил Теософскому обществу всю свою жизнь и время. Его хрупкое здоровье продолжало ухудшаться, редко был день без болей, часто опасность была слишком реальной. Он всегда относился к страданию презрительно, работая тогда, когда другой лежал бы не поднимаясь, его друзья и врачи были в шоке от всего, что с ним происходило. Теософское общество росло, увеличивалось и количество его персонала, а он, неутомимо делал больше всех остальных. Неустрашимый, упорный он всегда выступал с предложением новых планов работы.

Были у него и огорчения, однако, оптимизм, неустрашимая энергия не подводили его никогда. Тем, кто спрашивал его совета во время кризисов, привычно сотрясавших древо Теософского общества, он отвечал: «Работайте! Работайте! Работайте для теософии!» И когда, в конце концов, и его жестоко предали, а некоторые из тех, кого он вырастил, кому оказывал услуги и учил как работать, старались изгнать его из общества, не понимая своей собственной ограниченности, он молчал, как надлежало Посвящённому. Он склонил свою беззащитную голову перед Волей и Законом и пронёс добро и спокойствие сердца через потоки горечи, утешаемый уважением и доверием общества, где проходила его жизнь, и тысяч учеников, знавших и любивших его. Он убеждал всех в необходимости прощения и возобновления усилий. Он напоминал всем, что много ошибок совершёно из-за небратского отношения его оппонентов, но пройдёт время и они сами увидят и поймут, какой вред нанесли Работе своими действиями, значения которых тогда не понимали. (Историю этого периода можно найти в Теософском Движении, начиная с главы XIX.) Он просил всех приготовиться к такому дню и пожать протянутые руки тем, кто, не понимая, принимали участие в зле, причинённом ему, а через него и всем остальным. В таком настроении доверия он ушёл в невидимое. 21 марта 1896 г. он встретил «Выразительную, Справедливую и Могущественную Смерть».




Таковы известные факты его жизни. Существует многое, о чём не нужно говорить. Его требования к нам касались только Работы. Работа была его Идеалом. Он ценил мужчин и женщин только по их отношению к теософской Работе и по тому, в каком духе она делалась. По его мнению: самая лучшая Работа — это Правильно Мыслить. Он работал с каждым, кто по-настоящему хотел работать, не принимая во внимание были ли эти люди его личными друзьями или посторонними, активными или тайными врагами. Было известно о многих случаях, когда он много работал с теми, кто нападал на него или, скрывая намерение, планировал выпад. Навсегда запомнится его улыбка, причудливая, необычайная улыбка, за которой обычно следовали какие-нибудь ирландские шутки.




[Следующая часть — это отрывок из последнего выпуска мемуаров Джаспера Нимэнда о Джадже. Он был написан до его смерти, и не публиковался до июня 1896 года. Поэтому в нём всё говорится в настоящем времени. В конце присоединена заметка о смерти У. К. Джаджа, с датой его 45- го года рождения, а также заключительная часть наброска его биографии].

Ум Джаджа отличается ярко выраженной двойственностью — огромной практичностью и глубоким мистицизмом. Он делает успехи в бизнесе. Однажды богатый коммерсант сказал о нём, что он способен продать всё, если возьмётся. Его практический талант наиболее блестяще выражается в его организаторских способностях. Он, несомненно, мастер-строитель и этой его способности Теософское общество Америки обязано своей силой и своим ростом. Он прозорлив, расторопен и находчив в критических ситуациях. От выполнения намеченного его не могут удержать не только целесообразность или мнение окружающих, но и никакие соображения личного характера. Он ничего не боится, кроме своей совести. С намеченными планами он знакомит всех участвующих в работе и членов общества живущих в районе, для которого предлагается этот план. Он сравнивает мнения и руководствуется теми из них, которые полезны для дела, и, таким образом, подобно компетентному генералу, он никогда не уходит далеко он своей базы обеспечения и возит с собой свои запасы.

У Джаджа, мистика, есть другая, простая, но очень важная, внешне редко заметная способность — проливать свет: В 1887 — 88 гг. по просьбе Учителя он написал серию писем к двум друзьям (теперь они — муж и жена), опубликованную под названием «Письма, которые мне помогли». Трудно проследить все жизни, в которых эти письма были светом. В этих письмах проявлен его дар — искусство формирования душ, которым оккультист, в какой-то степени ставший таковым, должен владеть с редким совершенством.

Так из поколения в поколение действуют Несущие Пламя, Собратья горящего Сердца. Таковы слуги Кришны. Таковы те, кто развивают душу. Те, кто близко общался с человеком, о котором Учитель Мудрости писал (через Е.П.Б.), что «из всех чела он страдает больше других, а просит, или даже ожидает меньше всех остальных», кто преданно и от всей души работает с Уильямом К. Джаджем, на расстоянии или рядом, хорошо знают возвышающую, широко распространяющуюся силу, идущую через него, которая помогает созреванию характера, развитию высшей природы и позволяет человеку терпеливо делать свою работу по самосовершенствованию.

Жизнь Уильяма К. Джаджа, будучи активной на различных планах существования, протекает спокойно. Её глубина скрыта, но из неё поднимается непоколебимая сила, стимулирующая преданность, самопожертвование, щедрую, непрерывную деятельность для мира. Друг каждого мужчины и женщины, он всегда бескорыстен. К лести и следованию за собой, как личностью, он относится нетерпимо и быстро ставит таких людей на их собственные ноги. Для него идеальный друг тот, кто стоит на собственной основе и надеется на свою внутреннюю сущность. Именно такую роль он выбирает в дружеских отношениях.

Женщина, которую недавно спросили о духовном учении, полученном ею у Джаджа, ответила: Скажу вам, какое духовное учение он дал мне: «Никого не выбрасывай из своего сердца». Он всегда всех принимает как Единое, никому не закрывает дверь, всегда оставляя открытым путь для всех, кто, возможно, захочет вернуться к нему или к работе, не исключая никого, неважно друг он или недруг. Он предлагает руку своим противникам, он готов предложить её снова, если она отвергнута. Личную враждебность он преодолевает исключительно силой своего характера и упорно продолжает ту работу, от которой его пытаются удалить. Видя в нём самого творческого и самого неутомимого работника, мы отлично понимаем, что он и есть та высота, на которую бросается каждая, противодействующая эволюции сила. Уничтожить нашу веру в «Воскресителя», затемнить его репутацию, препятствовать его строящим рукам — это значит ослаблять работу.

Джаспер Нимэнд

Последние дни

Придя к выводу, что климат не помогает, мистер Джадж решил вернуться в Нью-Йорк, чтобы быть среди друзей и ближе к центру своей работы. Он намеревался посвятить свои вечера написанию книги «Оккультизм»*, и мы провели много часов, обсуждая её содержание и основной план работы. Ученики никогда не увидят этой книги, а те, кто знает что-нибудь о том, какой огромной информацией об эзотерической науке владел У.К.Джадж, ощутят эту потерю для себя и для теософского образования в целом.

_______________________________

* Слово «оккультизм» в современном понимании имеет совершенно иной смысл, чем в него вкладывали основатели теософского движения и их Учителя. Для них это слово обозначало науку тайных знаний – физических, психических, ментальных и духовных. – Прим. ред.




22 февраля 1896 года, приблизительно в половине третьего дня он вышел из квартиры на третьем этаже в доме № 325 на Западе 56-й улицы и сел в закрытый экипаж. Это был его предпоследний выход за двери дома. Будучи тяжело больным, что очень тревожило его друзей, он тем не менее с презрением относился ко всяким вещам, которыми обычно пользуются все больные, – шалям, пледам и т. д. Таков был характер этого человека.

С этого дня он становился всё слабее и слабее, только изредка у него появлялись вспышки былой силы. Но до самого последнего мгновения в нём сохранялось мужество снабжать энергией и вдохновлять других. За две недели до смерти ежедневно посещавший мистера Джаджа доктор Раундс предупредил, что, если он не прекратит совсем работу, то потеряет последний шанс для жизни. Мистер Джадж неохотно согласился. Но первое изменение в деятельности, которой он занимался всю жизнь, привело к реакции, угрожавшей немедленным коллапсом. После этого он читал, но только немного и более лёгкую литературу. Он дремал, когда мог, потому что кашель не давал ему спать по ночам. За несколько недель до смерти ему не удавалось уснуть больше, чем на три часа подряд. Едва способного шептать от слабости, его переводили из кресла в кресло, измученного изнуряющим кашлем, из-за которого он не мог лечь, и всё же он крепко держался за жизнь, пока не пришёл час ослабить усилия и умереть. Всё это время он сохранял великолепную стойкость и самоконтроль.

Утром 19 марта мистер Джадж попросил меня разузнать о южных курортах и сразу же рассказать ему. В то же время я должен был телеграфировать мистеру И.А. Ниришаймеру с просьбой наведаться к нему. Он говорил, что если бы «оказаться в таком месте, где можно сидеть на солнце и среди цветов», то, может быть, он мог бы выздороветь. После ухода мистера Ниришаймера, побывавшего у нас после обеда, я сидел на софе подле мистера Джаджа, когда, внезапно, «Раджа»* поднял лежащее в полусне тело и сильным голосом, несомненно принадлежавшим ему, сказал: «Необходимо спокойствие. Держитесь крепко. Двигайтесь не спеша». Сначала я отнёс эти слова только к планируемой в тёплые края поездке. Только спустя несколько дней, когда были просмотрены его бумаги, во всей полноте прояснилась важность этих слов. Между тем эти слова относились ко всем делам, требующим решения в тот момент. Хорошо, что его совету последовали, потому что поспешные действия, предпринятые в первые пару дней после его смерти могли, как я сейчас вижу, принести Обществу несчастья на долгое время.

_______________________________

* Так ученики называли Джаджа. См. рассказ «Вращение колеса» на с. 456. – Прим. ред.




Потом доктор Раундс сказал, что причиной смерти явилось не состояние лёгких, а «прекращение сердечной деятельности». Однако все врачи, смотревшие его, были согласны, что его сердце звучало, как колокол. Исходя из этого можно заключить, что Уильям Джадж, как и Е.П.Б., умер не потому, что для этого была явная физическая причина, а просто пришло время.




Его последнее напутствие нам: «Необходимо спокойствие. Держитесь крепко. Двигайтесь не спеша». Если вы вдумаетесь в эти слова и запомните их, вы поймёте, что в них содержится суть всей его жизненной борьбы. Он верил в теософию и ею жил. Он верил, потому что знал, что великой Душой, о которой он часто говорил, была вечная Сущность, он сам, поэтому он всегда был спокоен.

Без сомнений, колебаний и страха, упорно и крепко он держался своей цели и своих идеалов.

Он медленно двигался вперёд, никогда не позволяя себе действовать опрометчиво. Он сам принимал решение о том, сколько времени ему нужно. Но когда наступало время действовать, он это делал с быстротой молнии.

Сейчас мы помним этого человека и можем утешаться только знанием того, какую жизнь он прожил. Я уверен, что Уильям К. Джадж имел больше преданных друзей, чем любой другой живущий человек, друзей, которые буквально умерли бы за него по первому слову, поехали бы в любой конец света по одному его намёку. Но он ни разу не воспользовался этой силой и влиянием для своих личных целей. Своё огромное влияние в Америке, Европе и Австралии он использовал для единственной цели – блага теософского движения.

Бедный Джадж. Его не так сильно ранили обвинения, ибо они были слишком ложными, чтобы причинять боль. Но это истина, что те, кто однажды объявили себя его должниками и его друзьями, были первыми, кто восстали против него. У него было сердце маленького ребёнка, и его нежность можно было сравнить только с его силой… Его никогда не заботило то, что люди думают о нём или его работе, только бы они работали для Братства… Его жена говорила, что не было ни одного случая, чтобы он обманул. А те, кто были наиболее близки к нему в теософском плане, согласны, что он был самым правдивым человеком, какого они когда-либо знали.

И.Т. Харгров

Источники:

  1. Уильям К. Джадж и его «Путь».
  2. Уильям Куан Джадж. Океан теософии. Сборник.


RSS




<< 1 2 3 4 >>






Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика