ПРОБУЖДЕНИЕ ВЕЧНОСТИ
(симфоническая поэма)

1.

Я хочу в Гималаи!
Но поздно.
Пусть хотя бы поднимется грёза
и пришлёт мне
надмирное фото
с белых гор,
что похожи на соты.
Звёзды –
пчёлы высокогорные.
Мёд из воздуха.
Непокорные
надо мною вершины высятся.
Я забыл,
что мне это грезится.
Подо мною
весь мир мне снится…

2. Разноцветье

Всех цветов –
го́ры Рериха.
Всех цветов –
небо Рериха.
Всех цветов –
боги Рериха.
И люди Рериха –
всех цветов.

3. Красота древности

Витязь. Баян. И пахарь.
Древняя картина.
Неужели всё прошло –
и необратимо?

Рерих смотрит внутрь себя,
внутрь времён –
видит сон:
«Витязь. Баян. И пахарь».

Баян поёт на гуслях.
Витязь слушает.
Пахарь вспахивает землю –
красоту всенародную.

Было время – были люди:
богатыри духа.
Из-под земли глухо
слышится: «Напиши».

И пишет Рерих
изнутри себя,
изнутри времён,
что видел он.

И является ему красота
древности:
«Я – та.
Но для верности

раскопай меня,
из земли достань:
сколько тайн
хранит земля!»

4. Колокол сердца

Ни весны, ни осени –
нет демисезонья.
Время – эхо вечности
в колокольном звоне.

А под древом жизни
лотос, как ни странно,
распустился – Будда,
карма и нирвана.

Древние индийцы,
дети мирозданья,
потому и юны,
что за каждым – тайна.

Пришлый аравиец,
победитель страха,
жаждет откровений
самого́ Аллаха.

Тихие даосы
ищут путь единый
в светлую обитель
из глухой долины.

А художник русский,
выходец из сказки,
дарит всем на свете
золотые краски.

И в круговороте
самых разных судеб
колоколом се́рдца
в людях вечность будит!

5. Накануне конца

Эпоха Культуры и Света,
Знания и Красоты.
В Испании убили поэта,
в Германии живые мертвы.

Гималайские кристаллы
наднебесной высоты –
вот и всё, что нам осталось
от заоблачной мечты.

Эти горы – Свет Культуры,
Красота Ума.
Сказочной архитектуры
оживут ли терема?

6. Природа – храм

Природа –
храм Божественного Духа
для зрения,
для осязания,
для слуха.

Пиши, что слышишь,
говори, что видишь,
и осязай неведомое мыслью.

Молись берёзовой молитвой,
вздохом ветра.
Творись под Богом
в образ человека.

И женщину создай –
Царицу мира.
И гимн воспой,
резец и кисть и лира!

7. Будда

Он бросил всё.
Нет! он не бросил –
он оставил
и дом и трон,
отца и сына.
И он ушёл.
               Невыносимо! –
смотреть,
как страждет человек
из года в год,
из века в век.
Неужто всё непоправимо?
Смерть тут как тут,
а жизнь всё мимо.
Неужто неостановимо:
болеть, стареть и умирать?
Он сел под деревом,
забылся.
Забыл себя –
ум просветился:
не лгать,
               не красть,
                              не убивать.
Всё живо,
всё во всём едино,
всё – круговерть:
и жизнь, и смерть.
Из круга вырваться не сметь!
«А может, сметь?» –
подумал Гаутама.
Открыл глаза:
НИРВАНА.

8. Лотос

Наевшись лотоса плодов,
народ в забвенье погрузился.
Остался лотос,
а народ забылся.

Иные люди, как ни странно,
ждут в позе лотоса
                                     нирваны.

Священные кувшинки
забытья…
Но как забыть
красо́ты бытия?

9. Матерь Мира
(Рерих. 1933)

Я верую в единство одиночеств
под омофором Божьей Матери –
Царицы мира.
Она Свой плат недаром распростёрла
над всеми нами:
Чистая – над порчей.
Она – одна Пречистая.
                            А мы?
Мы – дети света –
стали дети тьмы.
Во тьме души́,
о, как мы одиноки!
Замучили меня пороки.
Покровом осени́ меня…

О, как светло
     под Материнским платом
и как тепло:
здесь встретился я с братом,
со всеми ближними,
со всеми дальними,
здесь, на земле, казалось бы, опальными.
Так на земле опальные листы
слагаются в единство Красоты,
и Осень-Мать
предвосхищает не конец,
а золотец
и неба голубец:
икона о́сени
                      покровского письма.

Смешенье музыки и цвета,
когда творит Божественность сама
единство одиночеств –
                                     это
и есть Покров,
великий русский праздник,
который единит нас,
                                     а не ра́знит.
Мы – дети Матери одной,
такой небесной
                                 и такой земной.

10. Дочь викинга
(Рерих. 1918)

Холмы и горы. Горы и холмы.
Художника Земля приподнимает:
«Смотри владения мои!»
Дочь викинга обозревает:
«Здесь будет Русь.
Домой я не вернусь –
какая красота немая!
Я здесь останусь и разговорюсь,
просторам бесконечности внимая».

11. Ангел Последний
(Картина сна жены Рериха. 1912)

Земля клубится пламенами.
Река пока ещё течёт.
Последний Ангел облаками
багряными планету жжёт,
за зло планете воздаёт.
Река пока ещё течёт.

Река – живая, горы живы
и кое-где – живые нивы.
Ещё не поздно, человек!
Там, вдалеке – зарницы света.
Опомнись, гордая планета!
Последний Ангел – твой ковчег.

А где же люди? Люди спят
и видят страшную примету –
картину «ангельскую» эту,
но просыпаться не хотят.
И только вещая жена
откроет сон – картину сна.

12. Пантелеймон-целитель
(Рерих. 1916)

Легенда и сказка –
                                 цветы на лугу.
Целитель согбенный
                                 траву́ собирает:
«Любому болящему я помогу,
пусть раньше времени
                                 не умирает».
Природа целебна
                                 как вечный родник.
Её красота как сокрытая сила.
И память она о грядущем
                                 хранит,
которое прошлым
                                 она напоила.

13. Гармония

«Мир –
не грёза Творца,
не ухмылка дьявола», –
говорил Тагор
и спокойно смотрел,
как лавина несётся с гор,
как река
раздвигает свои берега,
как цветок распускается,
чтобы опять умереть,
как человек улыбается
человеку,
как паломник идёт
то ли в Рим,
то ли в Мекку,
как женщина затмевает
мир красотой…

И рождается крик:
«Постой!»
И становится жизнь игрой –
и тогда возникают правила,
где всё – во благо
не людей,
а флага!
Но живёт в человеке дух –
простой и естественный –
дух божественный,
и он ведёт человека ввысь,
выше любой идеи,
где ни эллина, ни иудея,
где всё едино:
и смерть, и жизнь…

14. Утро Востока

Ранним утром как цветок
распускается Восток.
Небо – райский сад Востока,
и не удержать потока
света, что идёт с Востока.
В силуэтах веток свет
розов и щемящ, как роза
в ожидании мороза –
даже заморозков нет.
За зарёй спешит рассвет!
И блажен, кто видит это
благо Божие рассвета,
как проснулся ветерок –
мёртвый задрожал листок
и живьём сорвался с веток.

15. Жемчуг исканий
(Рерих. 1924)

Жемчужное ожерелье Учитель перебирает.
Ученик не выбирает –
Учителю доверяет.

Вечен круг, как вечны горы.
Ожерелье снеговое.
Вечность красоты и воли.

И сила – воля – и свобода:
и сила мыслить, и свобода зреть.
Свою жемчужину иметь

внутри окружности Вселенной,
такой простой и совершенной,
как жизнь, прошедшая сквозь смерть.

16. Капли жизни
(Рерих. 1924)

Живи, душа, без сожаления,
что было, есть и будет впредь.
Нас Бог осудит на прощение,
чтоб в вечности не умереть.

И будет смерть как утешение,
и будет жизнь на всех одна.
Живи, душа, без сожаления,
что вечность сразу не дана.

Зато дано познать мгновение,
насколь прекрасное оно.
Живи, душа, без сожаления,
что в жилах кончилось вино.

Но продолжается творение
в природе, в творчестве, в любви.
Умри, душа, без сожаления,
что умерла… и вновь живи!

17. Иное

Предел положен, но остановиться
не может мысль –
тысячелетьями стремится
в иную жизнь.
Там, за пределом бытия,
ей зрится знание,
что человеческое Я
есть Божье подсознание.
Не исчезает красота,
прозрение не слепнет.
Любовь как вечная звезда,
погаснув, светит.
И возвратится мысль моя
как подтвержденье,
что за пределом бытия
смерть – возрожденье.
Она – не свет. Она – просвет
в иные сферы…
Предельна мысль –
предела нет
                     у веры.

18. Звёзды

На небосводе моего сердца
мерцают звёзды, давно потухшие.
Но мерцают они как живые
на небосводе моего сердца.

Близкие мои, родные –
звёздные переселенцы.
Это память моя мерцает
на небосводе моего сердца.

Ночь. И я засыпаю,
звёздами себя засыпаю.
Скоро и я замерцаю
на небосводе твоего сердца.

Помни, мы все – живые
здесь, на земле, или в небе.
Гаснут, но светят звёзды.
Значит, ещё не поздно.

Утром я просыпаюсь,
звёздами осыпаюсь.
Заново не рождаюсь,
но всё-таки продолжаюсь!

19. Восток и Запад

Восток,
ты юный как дитя.
А Запад
стар как древний змей.
Восток мудрей.

А кто судья?

Восходит солнце
на востоке,
свои обозначая
сроки.

И запад пьёт
                    востока соки.

20. Горы благоухают

Горы благоухают.
Снега́ не тают.
Как цветы,
                      благоухают горы.
Тишина…
А внизу, в долинах –
                                 ссоры.
Шар Земной –
сплошная битва.
А в горах
                      идёт молитва:
горы молятся
в пещерах
обо всех на свете
                                 верах…

21. Святые Борис и Глеб
(Рерих. 1942)

Борис и Глеб. Ладья. Сияние
вокруг как Солнце на воде,
как золотое возлияние
на Русь, когда она в беде.

Вся синим сумраком подёрнута,
она традициям верна:
идёт Священная война.
А на картине – тишина.
Ни чаек нет, не кру́жат во́роны.

Художник чует, знает, верит,
что от ладьи Победой веет.
Борис и Глеб – им ве́дом срок.
И успокоился пророк.

22. Ведущая
(Рерих. 1944)

Помощница в моём пути,
мне без тебя путь не пройти.
Нависли скалы надо мной –
веди, веди меня, друг мой!
О женщина! ты – вдохновенье,
любовь и верность и мечта,
ты – остановленность мгновенья,
единственная высота,
не покорённая никем.
Но ты веди меня, веди!
И мне не страшен манекен
скалы́, застывшей впереди.
Я гимн тебе всю жизнь слагаю
и главы гор
                к ногам твоим
                                        слагаю.

Финал

Небесный бой
(Рерих. 1912)

Небесный бой –
бой Света с Тьмой.
Река земная длится –
последняя мелодия
Земли.

А в небе – Родина.
Предчувствие грозы.
Симфония звучит на небе.
«Что будет?» – спрашивает хижина.

Молчание.
Гармонии уже не будет.
Но Суд
ещё не судит –
предупреждает Суд.

Ван-Гог кружи́т,
а Вагнер будит
валькирий –
их замажет Рерих:
незримые
присутствуют в бою.

Симфония звучит.
Клубится небо.
А где-то Солнце,
но его не видно.
Следы его
лучистой позолотой
Земле надежду подают.

Не потому ли
так Земля спокойна?

Громоотводы –
горы.

А где же люди?
Их внутри природы
почти что нет –
лишь хижины на сваях
напоминают жизнь.

Бой Тьмы и Света:
конец ли тьмы
иль окончанье света?

Но Небо живо –
и оно велит
в гармонию вернуться
через бурю –
и облака́ упрямо золотит,
и душу золотит
любую…

октябрь 2018 г.









Agni-Yoga Top Sites яндекс.ћетрика